Сегодня 16 августа 2018 года
Для слабовидящих

Главное меню

Мурманская таможня: пять тонн золота и рундук с секретом

За 33 года работы в таможне Альберт Бурков повидал многое

Родился наш герой 21 ноября 1937 года в Мурманске и никуда отсюда не уезжал, если не считать пяти лет учебы в вузе. В 1957 году, сразу после школы, Альберт Бурков пошел работать учеником токаря на СРЗ-1. Спустя три года поступил в Ленинградский сельхозинститут, который окончил в 1965 году. Но стать аграрием ему было не суждено. Тридцать три года он отработал в Мурманской таможне.

_

По совету товарища

Вернувшись в Мурманск с новеньким дипломом, Альберт случайно встретил на улице товарища, который служил в таможне. Народ с высшим образованием в то время туда очень требовался. Вот друг и предложил попробовать. Начальника таможни Анатолия Степановича Романова ценный кадр явно заинтересовал, так что с трудоустройством проблем не возникло.

- Таможня располагалась тогда на улице Пушкинской. Она занимала две комнаты. В одной размещались бухгалтер и секретарь, во второй - начальник. Кроме этих трех было 12 человек оперативного состава, которые работали в торговом порту на восьмом причале. Помещение там было 8-10 квадратных метров, не больше. Сотрудники делились на контролеров и инспекторов. Меня взяли сразу инспектором из-за высшего образования. А потом поставили старшим смены. Впрочем, никаких льгот эта должность не давала. Просто общественное поручение, - рассказывает Бурков.

Работали таможенники в четыре смены по три человека. Большинство были участниками войны. Так, Афанасий Григорьевич Мягченков закончил войну в Германии майором. И был некоторое время военным комендантом одного из немецких городов. На глазах Буркова с ним произошел интересный случай.

- К нам тогда за апатитом приходило много судов из ГДР, - делится Альберт Николаевич. - И вот просматриваем мы как-то список экипажа, а там у каждого указывались не только фамилия и должность, но и место рождения. И Мягченков видит, что один из моряков родом как раз из того города, где он был комендантом. Ну он и сказал об этом капитану. А через некоторое время получил приглашение из Германии. Выехать за границу тогда было непросто. Месяца через два он только смог оформить все бумаги. И поехал. Встретили его там с цветами, организовали встречи со студентами, школьниками. Надарили сувениров. Потом он еще раз ездил.

Ее величество фарцовка

Но вернемся к работе. Мурманская таможня тогда главным образом проверяла моряков - иностранцев и советских рыбаков, возвращающихся из-за границы. На пункты пропуска Лотта и Борисоглебск ездили вахтовым методом, работали там по месяцу. Были и вызовы для оформления судов в Кандалакшу, Умбу и Ковду, где тогда грузили лес на экспорт.

- Мурманских таможенников, большинство из которых к тому времени уже окончили Ленинградский университет или местный пединститут и накопили опыт практической работы, везде ценили. И они стали разъезжаться по другим таможням Советского Союза. Мне тоже неоднократно предлагали уехать с повышением. Но я отказался, не променял Мурманск ни на Калининград, ни на Ленинград, - уточняет мой собеседник.

В Мурманске работы тоже хватало. Нарушений было навалом. Шла фарцовка по всему Советскому Союзу. В стране не было джинсов, болоньевых плащей, женских париков, зонтов и много чего еще. Так что нелегальная торговля процветала.

- Особенно не с лучшей стороны отличались иностранные суда - польские и болгарские, которые приходили к нам за апатитом. Они крутились здесь челноками, так что нарабатывали связи. Редко было, чтобы с приходом судна мы не завели 3-4 дела на поляков или болгар. Но они не отступали, в следующем рейсе опять везли товар. По две сотни дел было в год. Хитрили, сходя на берег, надевали на себя по двое-трое джинсов. Как поляки говорили: «Зимно, зимно!» Но мы конфисковывали товар, штрафовали. Тех, кому удавалось проскочить, ловили при возвращении на судно уже с деньгами, которые тогда вывозить было запрещено, - рассказывает Альберт Николаевич.

Некоторые пытались и откупиться, совали те же джинсы таможенникам, но Бурков даже не представляет, чтобы кто-то мог их взять. Не было таких дел.

Курсант на обмен

Были и попытки провоза не только ширпотреба. Однажды у курсанта из Латинской Америки, который учился в нашей высшей мореходке, при возвращении с практики нашли около 500 граммов наркотиков. Тут уж пахло серьезным уголовным делом. Но в это время на Кавказе угнали в Турцию самолет. И курсанта поменяли на советских летчиков. Так вот завязались в один узел Мурманск, Кавказ и Турция.

Помнит Альберт Николаевич и почти курьезный случай:

- К нам из Польши пришло судно-новострой. Экипаж был уже наш, советский. Но был и поляк - представитель фирмы. Пришли, стали досматривать. Дошло дело до каюты поляка. А там стоял огромный рундук. Открыли, посмотрели. Все вроде в порядке. Но тут одному из инспекторов какое-то шестое чувство подсказало простучать заднюю стенку рундука. А за ней, как выяснилось, в переборке была ниша, от потолка до пола забитая ширпотребом. Видно, эту нишу еще на верфи специально сделали, под заказ. Ругался поляк ужасно. Но мы по-польски «не розумели».

Упоминание шестого чувства наводит меня на сакраментальный вопрос, который задают, наверное, всем таможенникам: важна ли в их работе интуиция?

- Очень даже, - кивает Бурков. - Как и для любого следователя. Психологически ощущаешь того, кто что-то прячет. В Риге, где я учился на курсах профессиональной подготовки, нам читали психологию. Но главное, конечно, приходит с опытом.

А опыта моему собеседнику не занимать. Два десятка лет, с 1976 по 1996 год, Альберт Николаевич отработал заместителем начальника Мурманской таможни. Он награжден медалями «70 лет таможенной службы СССР», «25 лет ФТС России», «За доблестную службу в Заполярье», а также нагрудным знаком «Отличник таможенной службы СССР».

Вместе со своим ведомством он прошел сложные годы перестройки, перехода государственных органов на рельсы нового общественного уклада. Но наша таможня, считает Альберт Николаевич, выстояла в это непростое время без колебаний. Задачи всегда были одни и те же: контроль за грузами, перемещаемыми через границу. А грузы эти были порой самыми неожиданными. Скажем, золото времен войны.

Сокровища «Эдинбурга»

В конце апреля 1942 года британский легкий крейсер «Эдинбург» во главе конвоя вышел из Мурманска в Англию. На его борту находилось свыше пяти тонн золота в слитках. Советский Союз расплачивался им с союзниками по ленд-лизу. В двухстах милях от Мурманска «Эдинбург» был торпедирован немецкой подлодкой, а затем еще и обстрелян вражескими эсминцами. Повреждения не позволили кораблю вернуться в Мурманск. Пересадив экипаж на другие суда конвоя, англичане затопили поврежденный крейсер вместе с бесценным грузом.

В начале восьмидесятых был подписан трехсторонний контракт по поиску и подъему затонувшего золота. Сторонами в нем выступали Министерство торговли Великобритании, Министерство финансов СССР и британская компания «Джессоп Марин Рикавериз», которая, собственно, и должна была осуществлять всю техническую операцию.

Работы начались 9 мая 1981 года. Спасательное судно «Дамматор» обнаружило крейсер на глубине 250 метров, лежащим на дне на левом борту. Вторая стадия работ началась в сентябре. При этом было использовано другое, более приспособленное для такой операции судно «Стефанитурм».

Всего был поднят 431 слиток золота общим весом 5 тонн 129,3 килограмма. Из-за усталости водолазов и ухудшения погоды 5 октября было принято решение прервать работы. И 9 октября 1981 года «Стефанитурм» пришел в порт Мурманск.

Все это можно прочитать в Википедии. А вот что рассказывает Бурков. Золото было сложено в слесарной мастерской, на стеллажах. Когда таможенники при досмотре попросили открыть дверь, замок долго не поддавался. Словно океан не хотел отдавать золото, которое уже давно и не без оснований считал своим.

Наконец дверь поддалась. Бурков взял один из слитков в руки. Он, по его словам, был весом килограммов 10-12. Это было отнюдь не царское золото, как утверждают некоторые. На слитке была совнаркомовская маркировка: СНК, 1937 г. «Мой год рождения!» - сказал Бурков сопровождавшему их англичанину, указывая на дату маркировки (разговор шел на английском). «Ну, тогда это вам подарок», - пошутил в ответ англичанин.

В 1996 году, чтобы дать дорогу молодым, Альберт Николаевич по личному заявлению перешел в архивный отдел, где отработал еще четыре года. И в 1999 году вышел на пенсию полковником таможенной службы.

- Не жалеете, что столько времени отдали службе в таможне? - интересуюсь я.

- Жалею? - удивляется Бурков. - Да я благодарю судьбу, которая связала меня с Мурманской таможней: и коллектив был замечательный, и руководство. Трудился там всегда с удовольствием, независимо от занимаемой должности.

"Мурманский вестник" от 30 ноября 2017 года