Сегодня 24 сентября 2017 года
Для слабовидящих

Главное меню

ТЕЛЕВИДЕНИЕ

customs-tv

11_09_ban

Наши на Северном полюсе

Ну вот и все - проложен курс и на борту комплект,
Опять в поход нас океан позвал…
Опять несем одну судьбу, опять одну на всех,
Опять в ЦП наш капперранга встал…
Как хорошо идет слушок в автплаве морякам,
Дают вино и шоколад дают…
А я за воздуха глоток сейчас весь мир отдам,
Но рядом дно и облака не тут…

                                                                               (А.Розенбаум)

Подводный флот – это не работа, не служба и не вид деятельности, - это Судьба и Религия. Так считают подводники, и не иначе.

В славном граде Пскове нет морей и океанов, но людей неистово любящих море немало.

Коренной пскович Юрий Александрович Луканов служит в Псковской таможне более десяти лет. Военная выправка, интеллект и скромность бросаются в глаза при первом с ним знакомстве. Даже  коллеги,  проработавшие с ним бок о бок несколько лет,  не знают, что Юрий – капитан 3 ранга и один из немногих псковичей, побывавших на Северном полюсе.

- Почему Вы выбрали море.

- Когда я учился в 9 классе, умер мой отец. Для подростка в этом возрасте очень важно, чтобы рядом был родной мужчина. Дядя заменил мне отца. И конечно, я прислушивался к его мнению. Он   после срочной службы в военно-морском флоте, окончил юридический факультет Ленинградского государственного университета, и долгие годы служил юристом в военно-морских частях. Родной дядя и убедил меня поступать в военно-морское училище. Была и еще одна веская причина. Маме пришлось бы очень тяжело, если бы я  учился  в гражданском ВУЗе, ведь у меня еще есть 2 сестры, а в военных училищах курсанты всегда были на полном довольствии.

Математика и физика были  любимыми предметами ученика 12 псковской школы Юры Луканова, он не раз участвовал в городских олимпиадах, да и спортом  всегда занимался.

- Плавание и гребля меня можно сказать спасли. Я был подвижным  парнем. И если бы не спорт, то  где бы реализовывалась моя подвижность неизвестно. Благодаря спорту и точным наукам, я поступил  в Высшее военно-морское командное училище имени М.В.Фрунзе с первого раза, как сказал бы сейчас мой сын Сережка на самый «крутой» факультет – штурманский. Из Пскова среди почти четырехсот курсантов – один. Представляете, какой я приехал домой в свой первый курсантский отпуск. Мама на пороге встречает и плачет. Красавец в форме. Просто «гоголем» ходил. Первый отпуск пролетел как один день, пока я всех своих знакомых обошел, всем показался, - смеется Юрий.

Моряк в развалочку сошел на берег,
Как будто он открыл 500 Америк,
Ну, не 500, так 5, по крайней мере,
И все на свете острова
Он знал как дважды два.
И пусть проплавал он всего неделю,
И юнгой числился на самом деле,
Девчонки ахали и в след глядели,
«Всегда  нам кто-то смотрит вслед в 16 лет».

 -  В училище я поступил знатное, было чему гордиться. Оно образовалось в 1701 году в Москве как школа математических и навигационных наук, в 1703 году его перевели в Санкт-Петербург. Фамилии выпускников этого учебного заведения говорят сами за себя – Римский-Корсаков, Иван Федорович Крузенштерн, все видные флотоводцы – Горшков, Егоров, Макаров, Ушаков, Нахимов, - продолжает мой собеседник, - В кубрике нас было 30 человек. Обстановка, конечно, была особенная. Домашнее задание не выполнить невозможно, такое не привидится даже в «воспаленном» юношеском мозгу. Одно из главных особенностей – взаимовыручка. Учиться плохо было стыдно. Ведь после очередной сессии можно было уехать домой навсегда. Я не помню такого, чтобы кого-нибудь отчислили за неуспеваемость. Мы все пришли учиться еще мальчишками. И нас не только учили, но и воспитывали.  Мы не знали, что такое подлость. Когда говорят об офицерской чести, поверьте мне это не пустые слова. А про преподавательский состав вообще  разговор  особый. Что не преподаватель – то величина. Нас учили авторы тех учебников, которые мы держали в руках. Астронавигация,  штурманское дело... И  сейчас по этим же учебникам обучаются будущие моряки.   Никто из нас не считал, что условия жесткие. На первый курс пришла разношерстная публика: студенты, нахимовцы, выпускники городских и сельских школ. Но за 5 лет я не припомню ни одного серьезного конфликта в нашем коллективе. Нас учили не только наукам, но и взаимопониманию, бесконфликтности, умению ладить и находить общий язык со всеми. Это очень важно, когда 150 человек уходит в море на несколько месяцев,  и все находятся в замкнутом пространстве. Дверью не хлопнешь, и во двор не выйдешь.

-  Фильмы про подводников смотрите, - интересуюсь я.

- Нет, я смотрю фильмы о летчиках, - улыбается искренней широкой улыбкой Юрий. А если серьезно, я сразу вижу все погрешности, и мне становится неинтересно. Сегодняшние фильмы подразумевают обязательно какую-то личную линию что ли, метания героя. Когда я служил,  личным переживаниям места не было. Было осознание того, что насколько ты все точно и правильно сделаешь, зависит жизнь 150 человек. Жизнь, - подчеркнул Юрий. -  И так считал, каждый из нас. Вот это и была настоящая правда.

Служил Луканов в цитадели подводного флота – Мурманской области. На своем корабле – 10 лет. Несколько автономок.

- Расскажите о своей лодке.

- Ракетный подводный крейсер стратегического назначения – так назывался наш дом. Шириной около 10 метров, длиной - 150 метров и высотой почти 15. И  я не оговорился, именно дом. Мы слу – жили на корабле, служили и жили. Снаружи, конечно корабль большой, а внутри, - я как-то посчитал, что за сутки прохожу не более 300 метров.  

Я уловила, с какой любовью Юрий показывает мне фотографии лодки.

- Любите.

- Люблю, родная она мне, 10 лет мы с ней,  хотя как-то странно говорить о любви к чему-то неодушевленному. Представляете, каким должен быть коллектив людей, чтобы обеспечить ее жизнеспособность да еще выполнять успешно задачи командования.

- Моря, океаны. Балтийское море, - прерываю я.

- Нет, Балтийское море – это лужа для нашего корабля. Мы ходили в основном подо льдами, на севере. Простор. На боевую службу в море уходили для скрытности, чтобы лодка осталась не обнаруженной. Подо льдами тогда плавали только мы – советские и российские подводники.

Я вспоминаю по художественным фильмам всплытие, это очень красиво. Так ли это.

- Лодка своим корпусом ломает лед, толщиной больше полутора метров и всплытие продолжается несколько часов. Не знаю, как это со стороны выглядит, но ощущения точно непередаваемые.

- Живность какую-нибудь видели.

- Белых медведей, да, но они ближе 400 метров к нам не подходили. А вот морж клыками пытался по обшивке корпуса забраться к нам на хвост. В Гренландском море сильно шумят касатки, между собой переговариваются. Внутри корабля слышны их  беседы, правда со специальной аппаратурой. Я никогда не видел больше такой нетронутой красоты, как на севере. Подходишь к сопке, а она вся красная – в подосиновиках, и все чистые, как на подбор. С полуострова Средний морошка к царскому столу подавалась, представьте, какая она отборная.

- Вы всплывали в районе Северного полюса.

- Мы не просто всплывали, а еще стреляли по цели на Камчатке.   В районе Северного полюса отсутствует понятие о курсе, нет направления. А у нас есть особая система, которая позволяет все с точностью до метра рассчитать.

Поет морзянка за стеной веселым дисконтом,
Кругом снега, хоть сотни верст исколеси.
Четвертый день пурга качается над Диксоном,
Но только ты об этом лучше песню расспроси.

 В 1994 году 32-летний капитан 3 ранга Юрий Александрович Луканов вышел в запас.

- А если завтра в поход, - провоцирую я своего собеседника. 

- Моя  лодка и сейчас, из немногих, на плаву. А я  могу рассчитать любой курс, любое направление, даже если ночью разбудите,- не смущаясь, отвечает Юрий.

И я ему верю.

Все, кто прошел службу на подводных лодках, унесли с собой частичку трудной, порой опасной, но замечательной флотской жизни.

Я не спросила Юрия, как он отметит праздник моряка-подводника. Но, я не сомневаюсь, что соберутся Лукановы в тесном семейном кругу, Юрий вспомнит сослуживцев, которые никогда не подводили. И поднимет, конечно, рюмку за тех, кто в море, и за безвременно ушедших товарищей. Такие уж на флоте традиции.

Словно стали часы, ночь похожа на день,
На постах боевых истопталось железо,
Здесь не жарко от солнца, здесь вечная тень,
И поход не на дни, а на вахты разрезан.
 

Герметичный объем, тесно даже вдвоем,
У отсеков – объем пустоты в кубометрах,
Но зато – километры до дна под килем,
А до берега – вовсе не счесть километров.

И, казалось бы, только цистерны продуть,
И обняла бы лодку небесная сфера,
Только цель у подлодки – поглубже нырнуть,
И не воздухом жмут на нее атмосферы.

Так за тех, кто сейчас в жуткой темени вод,
За надежных ребят выпьем горькую водку,
Тост за тех, кто сейчас свою службу несет,
В герметичных отсеках усталой подлодки.

                                        ( Сергей Сааров)

Записала Наталья Князева